... Предо мною предстал человек высокого роста, с привлекательною
наружностью, с голубыми, умными глазами, с приветливою речью. Он выслушал
мою просьбу, быстро рассмотрел мои бумаги, сделал мне несколько вопросов о
моих религиозных убеждениях (я был заранее предупрежден, что мне предстоит
этот искус, но не имел нужды лицемерить), проницательно посматривая на меня
и, как мне казалось, прислушиваясь к моему голосу, будто бы испытывал меня в
искренности моих ответов, и наконец сказал мне: "Признаюсь, ваша молодость
несколько смутила было меня, но рекомендация лиц, мною уважаемых, и ваши
религиозные правила, в которых не сомневаюсь, ручаются мне, что вы будете
руководить юношество по истинному пути, и потому извольте поскорее подавать
просьбу. Раз убежденный, я не люблю мешкать". На другой день пошло обо мне
представление к министру и, как нарочно, встретилось с представлением
попечителя Харьковского учебного округа об определении меня директором
училищ Херсонской губернии, вследствие чего министр велел спросить меня, на
какое именно место желаю быть определен. Я предпочел Пензу, как город
ближайший к Москве, имеющий более здоровую местность, нежели Херсон, и
представляющий мне ту выгоду по службе, что я знал уже лично моего будущего
начальника, которым я тогда, еще очень молодой человек, подчиняющий свои
соображения первым чистым впечатлениям, очаровался. К тому же, Магницкий,
как я сказал, был в то время сила, обещавшая сделать много хорошего для
вверенного ему округа.
______________
* Эту чистую, безукоризненную личность имел я честь встречать нередко в
доме графа Остермана-Толстого.
Это было время мистического настроения общества, у одних искреннего, у
других притворного, из угождения или подражания сильным лицам. Начиная с
первого камня того дивного храма, который задуман был в гениальной голове
Витберга{478}*, но не мог быть осуществлен по причинам от него не
зависевшим, и сколько могли определить слухи, тогда носившиеся, будто по
недоброжелательству графа Аракчеева к князю А...
|
