«Насупротив!.. »

    I
     
   ...Хотелось поскорее добраться до ночлега, потому что совсем свечерело и в воздухе ощутительно распространялись прохлада и тишина ночи.
   Впереди меня, в влажном от вечернего тумана воздухе, неясно рисовались крыши деревенских изб. Может быть, впрочем, то были деревья леса, стоящего в стороне от дороги, а может быть, что облака туманные, закрывши собою верхушки придорожных вешек, обманывали меня.
   Нет! Вероятно, это крыши домов, думаю я, и действительно вдали послышался лай собак и тот неопределенный гул, который обыкновенно несется из большого села, когда подойдешь к нему не так близко, чтобы можно было видеть его.
   Потом я окончательно уверился, что близко село, что только или густые ветлы его огородов, или пригорок какой-нибудь мешают мне ясно видеть его. Навстречу мне попалась какая-то унылая баба. За плечами она несла
    связку хвороста и при встрече со мной низко мне поклонилась.
   — Бог в помочь, тетушка! — сказал я ей.
   — Спасибо, кормилец,— ответила она мне самым плачевным голосом.
   — Далеко тут деревня-то?
   — А вот за горкой-то. Подымешься как на горку-то, там тебе и деревня будет.
   — Што ж это ты, в лес, што ль, ходила по дрова? Ай лошаденки-то нет, што сама несешь?
   — Какие там лошаденки, голубчик ты мой! Шестнадцатый год вот так-то маячусь без мужа. От одних дров всю спинушку разломило. Летом-то еще ничего: выйдешь на большую дорогу, обломает ветром ветки,—,ну и собирай, не ленись только; а зимой, как в лес-то за ними придется идти, и-их страсть какая под снегом-то их откапывать!..
   — А ты бы к мужу шла, все бы, глядишь, полегче было,— посоветовал я.
   — Где его найти, мужа-то? Он мне ни одной весточки об себе ни разу не дал. Ох! Далече, надо быть, загнали его.
   Сильно задумался я, так что и не слыхал, как подошел к самому селу.
   — Будьте вкладчики на каменное строение Николаю-чудотворцу,— растягивал древнейший старец, сидевший у часовни, выстроенной перед самым селом.
   Его дребезжащий голос и звон колокольчика, которым старец сопровождал свое пение, вывели меня из моего раздумья. Я осмотрелся. Предо мной была одна из тех быстро разросшихся деревень, которые, вследствие местных обстоятельств, в какие-нибудь пять или десять лет из поселка в три-четыре избы вдруг превращаются в длинные села с постоялыми дворами, харчевнями и проч.
   Около часовни болталась толпа ребятишек. "Будьте вкладчики на мягкие калачики!.." — голосили они целым хором, очевидно поддразнивая сборщика-старца.