Государыня оборотилась на стуле, посмотрела на мальчика в лорнет и с довольною улыбкой сказала: - Это прекрасный мальчик...
Вообрази, что будет, если этотдеревенщина поднимет скандал, убедившись, что, сколько бы лет он ни прожил унас, никакого секрета бессмертия не узнает? &n..
Самой живой сценой бывает, когда какой-нибудь мальчишка покатится вдруг колесом и врежется в самый хоровод, причем какая-нибудь баба, посердитее н..
Вы читаете «Газета в селе», страница 1 (прочитано 0%)
«Степная дорога днем», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Левитов Александр Иванович
I
У почтовой конторы в городе Черная Грязь стояла мужицкая телега, около
которой суетились сам хозяин телеги (обтерханный такой мужичонка с рыженькой
клочковатою бородой и с каким-то необыкновенно испуганным лицом) и
почтамтский сторож, отставной унтер-офицер, с большими седыми усами,
серьезный и повелительный старик. Он сердито покрикивал на мужика, помогая
ему взвалить на телегу какой-то большой тюк пуда в два.
- Ну, ну! - командовала военная кость. - Чего стал? Наваливай,
наваливай! Что же, в самом деле, сам я, что ли, стану вместо тебя это дело
делать?
- Ослобони, бога для, милый человек, - умолял мужик. - Сейчас бы мы
с тобой дернули за это по махенькой, вот те Христос, дернули бы!
- Поговори! - прикрикнул солдат, и тюк грузно упал в телегу. - Тут,
братец, никакая махенькая не поможет. Вези как приказано. Слышь: не забудь,
как тебе его высокоблагородие господин почтмейстер наказывал говорить: так и
так, мол, Архип Петрович! Милость, мол, вам большая вышла. В самой Москве,
мол, узнали про вас господа синаторы и вот, мол, газету вам шлют.
Почтмейстер, мол, оченно вас с такой милостью проздравляют... А что ежели
ты, шельма, мне про питье энто говоришь, так ты мне деньгами сейчас подавай,
потому как же иначе-то?.. Так вот, вынимай же и помни. Слышь?
- Слушаю! - печально откликнулся мужик, усаживаясь в телеге как можно
подальше от тюка.
- И избави тебя боже потерять али бы как иначе попортить, - беда! -
все строже и строже внушал солдат. - Тут весь свет описан... Моря опять...
Ты скажи: маленькие они, моря-то, али нет?
- О господи! - мысленно перекрестился мужик. - Где им быть
маленьким?
- Пытаму, ежели ты ево потеряешь, рази ты можешь другую такую же
сочинить, а?
- Где уж?
- То-то же! Марш!
- Н-ну, тр-рогай! - в свою очередь скомандовал мужик послушной
лошади, и телега тронулась. Солдат счел своим долгом постоять на крыльце
конторы и посмотреть, как именно поедет таинственный тюк.
- Смотри ж , сберегай! - еще раз крикнул он с крыльца. - Как можно
сберегай, - все силы...
- А я вот его свитенкой прикрою, - торопливо ответил мужик издали, -
чтобы он не тово... Чтобы он как-нибудь... бог е ведь знает...
- Прикрой, прикрой, - согласился унтер. - Оно лучше будет так-то,
сохранней! - Потом он тихим шепотом прибавил: - Скажи, пожалуйста: народец
какой, а? От самих господ синаторов не хотел посылки отвезть.
На выходе из Симплонского туннеля - ни малейшего признака тумана. Иногда бывает и наоборот - горы задерживают облака.
Спала она, что ли? Странное уханье последних бетонных опор, о которые разбивается ветер, вырвало ее из дремотного оцепенения. Она изворачивается, чтобы поглядеть на узенькую полоску неба между двумя высокими скалистыми стенами. Небо безупречно синее.
- Я боялась, что таможенники полезут ко мне в чемодан, - говорит Стелла. - Вчера вечером я решила напоследок покататься при лунном свете, а вещи собрала в последнюю минуту, кое-как.
На итальянском вокзале Ночная Роза чуть не заблудилась. Ей был незнаком этот подземный переход (как быстро все меняется!), но впереди бежала юная лыжница в своих желтых брюках, с красными лыжами в руках, и она пошла за ней. Две другие дамы плелись где-то сзади.
Молодой человек остановился, чтобы купить сигареты. Ему-то уж известно, что времени у них предостаточно. Но вот наконец все пятеро спускаются по каменным ступеням и долго шагают по мрачному переходу. “Куда мы идем?” Они выходят к подземному вокзалу, где в темноте их ждет маленький поезд.
И снова они сидят вместе, в одном купе. Здесь холодно, горят только две лампочки. Скуки ради Ночная Роза глядит в окно, на светящиеся часы; они показывают 9 часов 24 минуты.
Она переплетает пальцы, точно для молитвы. И сама удивляется этому жесту - она не молилась уже много лет. Разнимает руки, но тотчас сплетает пальцы опять, так им приятнее.
Поезд мягко трогается и летит навстречу дню, согреваясь на ходу.
Здесь, на равнине, круглой, как цирк, уже зажигаются огни; извилистые речушки, заросшие по берегам сурепкой, окутаны легкой дымкой. В окне проносятся луга, ивы, а вот сад с огородом, на шесте болтается целлулоидный голыш...
