Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
Но дело не в том. Кучо знал хорошо, что люди просто глохнут, покланявшись по стольку раз. Пыхтишь ведь ртом и носом, уши - близко, ..
Не вините в этом публику; поставьте себя на ее место; представьте себе, что при вас происходит спор на непонятном для вас языке. Если вы не выйдете и..
Левитов Александр Иванович (20.07.1835 года, с. Доброе Липецкой обл. - 04.01.1877 года, Москва) - выдающийся русский писатель.
Родился в семье дьячка. Ушел из Тамбовской духовной семинарии после учиненной над ним за чтение Гоголя жестокой экзекуции. В 1855 году принят в Петербургскую медико-хирургическую академию, в 1856 году по неустановленным причинам арестован, сослан в Вологду, затем переведен в Шенкурск Архангельской губернии. В 1860 году перебрался в Москву, жил в трущобах, влачил нищенское существование. Позднее скитался по России. Заболел туберкулезом, умер в университетской клинике.
Печататься начал в 1861 году; в журнале «Время» опубликовал «Ярмарочные сцены (Очерки из простонародного быта)». В 1866 году совместно с М.А.Вороновым издал сборник «Московские норы и трущобы». Так же из-под пера писателя вышли такие очерковые произведения как: «Накануне Христова дня» (1861), «Мирской суд» (1862), «Расправа» (1862), «Сказка и правда» (1872), «Всеядные» (1876), повести: «Московские нищие на поминках», 1861; «Грачевка», (1862); «Московские комнаты с небилью», (1863); «Нравы московских девственных улиц», (1864); «Фигуры и тропы о московской жизни», (1865). Начатый в 1870 году роман «Говорящая обезьяна» остался незаконченным.
... По долгосрочному прогнозу, в течение трех-четырех дней распространится высокое атмосферное давление с материка и возникнут метеорологические явления, характерные для лета. Мое единственное желание - в течение трех дней закончить приготовления для твоей встречи и сделать так, чтобы ты начала читать это письмо. Но нельзя сказать, что три дня - срок достаточный. Как ты сама видишь, показания, о которых я упоминал, - это три исписанные убористым почерком тетради, которые охватывают события целого года. В день я должен обработать по тетради, добавлять, вычеркивать, переделывать и оставить тебе в таком виде, который бы удовлетворил меня, - труд поистине огромный. Я настроился на работу и, купив на ужин пирожки с мясом, обильно сдобренные чесноком, вернулся сегодня домой часа на два раньше обычного. Ну и какой же результат?.. Отвратительный... Я вновь ощутил, к чему может привести убийственный недостаток времени. Пробежал написанное и почувствовал омерзение к себе - записки выглядят почти как попытка оправдаться. Но такое неизбежно в эту залитую дождем, будто созданную для гибели ночь, когда промозглая сырость тревожит душу. Не стану отрицать - финал выглядит достаточно жалким, но я тешу себя надеждой, что всегда полностью отдавал себе отчет в происходящем. Без этой уверенности я вряд ли мог бы писать с такой неутолимой жадностью, независимо от того, послужат мои записки подтверждением алиби или, наоборот, вещественным доказательством виновности. Я до сих пор твердо убежден в одном, и не потому, что нелегко признать свое поражение: лабиринт, в который я сам себя загнал, был моим логически неизбежным страшным судом. Но вопреки ожиданиям мои записки взывают жалким голосом, похожим на голос приблудной кошки, запертой в комнате. Не знаю, удастся ли мне, забыв, что я располагаю всего тремя днями, обработать записки на столько, чтобы они меня удовлетворили. Ну, хватит. Настал момент, когда я утвердился в мысли откровенно рассказать обо всем - ощущение, точно в горле застрял непрожеванный кусок жилистого мяса, стало для меня невыносимым...
